За влажными глазами «Плачущего мальчика», висевшего в миллионах гостиных, скрывается одна из самых живучих городских легенд XX века: история о художнике, сироте по прозвищу «Диабло» и проклятии, которое будто бы щадит картины, пока дома сгорают дотла. Расследование мифа, рождённого в британском таблоиде.
Плачущий ребёнок в миллионах домов
Вы почти наверняка его видели: ребёнок с неподвижным взглядом, щёки мокры от слёз, уголки губ опущены, чаще всего в тёмной курточке на чёрном или охристом фоне. В бабушкином коридоре, в холле гостиницы, на стене блошиного рынка. Репродуцированный сотнями тысяч экземпляров начиная с 1950-х годов, этот образ стал памятником европейского кича. В некоторых странах он украшал буквально каждый дом: израильский обозреватель, вспоминая юность, рассказывает, что найти жильё без этого заплаканного мальчика на стене было трудно.
Но с 1985 года у портрета появилась и куда более зловещая репутация: проклятого предмета, притягивающего огонь, подписанного художником, который якобы продал душу.
Кем на самом деле был Бруно Амадио?
«Плачущие мальчики» обычно подписаны «Брагалин», иногда «Джованни Брагалин» или «Анджело Брагалин». Однако художника с таким именем никогда не существовало. По имеющимся биографиям, за псевдонимом скрывается Бруно Амадио, родившийся в Венеции в 1911 году (9 ноября по одним источникам, 15 января по другим) и умерший в Падуе 22 сентября 1981 года. Он пользовался и другими псевдонимами, среди них «Франшо Севиль».
Получивший академическое образование, Амадио работал в послевоенной Венеции живописцем и реставратором, а для туристов писал эти портреты плачущих детей. Ему приписывают не менее шестидесяти вариантов, мальчиков и девочек, которые затем тиражировала по всему миру индустрия репродукций, не всегда выплачивая ему положенное. Ещё одна деталь противоречит легенде: в 1970-е годы он жив, вполне обеспечен и по-прежнему стоит у мольберта в Падуе.
Легенда: сирота, священник и сделка
Здесь народный рассказ принимает откровенно дьявольский оборот. В самой распространённой версии Амадио после войны бежал из Италии в Испанию. Там он якобы встретил маленького бродягу, сироту, семья которого погибла в пожаре. Священник предупредил художника: куда идёт этот ребёнок, туда следует и огонь. Прозвище мальчика, «Дон Бонильо» или, более драматично, Диабло, довершило его славу маленького демона.
Амадио из жалости или из гордыни пропустил предупреждение мимо ушей, приютил мальчика и написал серию портретов. Затем его мастерская будто бы сгорела. Убеждённый, что виноват мальчик, художник прогнал его. В большинстве версий ребёнок позже погибает в автокатастрофе или в огне, а его портреты, теперь пропитанные проклятием, начинают разносить пожары по домам. Сам же художник, как утверждают, погиб в пламени.
Вот и вся «сделка»: художник, согласившийся разделить кров и славу с ребёнком, которого молва объявила проклятым.
1985 год: «Blazing Curse of the Crying Boy»
Однако проклятие родилось не в Испании, а на страницах британской прессы. В начале сентября 1985 года местная газета Ротерхэма, в Южном Йоркшире, сообщила о пожаре в жилом доме. Два дня спустя национальный таблоид The Sun ухватился за тему. 4 сентября на 13-й странице вышла статья «Blazing Curse of the Crying Boy» («Пылающее проклятие Плачущего мальчика»): супруги Рон и Мэй Холл обвинили картину с плачущим ребёнком в том, что их дом был уничтожен, причём она якобы оказалась единственным предметом, устоявшим перед огнём. Брат Рона, пожарный из Ротерхэма, добавил будто бы, что в части ходят и другие подобные случаи. (Некоторые источники датируют публикацию 5 сентября.)
Исследование фольклориста Дэвида Кларка показывает, что газета раздула историю. Тогдашний главный редактор Келвин Маккензи почуял золотую жилу. Последовали недели писем перепуганных читателей, рассказов о пожарах и новых «жертв». Легенда разрослась до того, что семьи, у которых висела репродукция, больше не хотели держать её дома.
Костёр «Сан»
Перед лавиной писем газета предложила читателям присылать репродукции для уничтожения. В ночь на Хэллоуин 1985 года около 2500 отпечатков сожгли на костре в Оксфордшире. Присутствовавший пожарный посмеялся над церемонией: ждали приглушённых криков, а услышали лишь потрескивание бумаги. Затем таблоид объявил, что заклятие снято.
«Я всегда говорю: это слёзы тушат огонь.» – жена пожарного Алана Уилкинсона, цитата из статьи Дэвида Кларка в Fortean Times.
Реконструированный архивный документ: логика «серии из пятидесяти пожаров»
Реконструкция в познавательных целях, не подлинный документ. Это не транскрипция оригинала: блок в форме служебной записки лишь суммирует сведения, приведённые Дэвидом Кларком и прессой. Ни одну фразу не следует воспринимать как цитату из эпохи.
СВОДНАЯ ЗАПИСКА – ПОЖАРНАЯ СЛУЖБА ЮЖНОГО ЙОРКШИРА, РОТЕРХЭМ
(реконструкция)
Тема: бытовые пожары, при которых репродукция «Crying Boy»
обнаружена невредимой
Охваченный период: с 1973 года по сентябрь 1985 года
Учёт, который в личном порядке вёл начальник караула Алан
Уилкинсон: около пятидесяти случаев
Установленная причина в большинстве случаев: человеческая
неосторожность. Пожар в Ротерхэме, с которого началась история, по
сообщениям, возник из-за фритюрницы.
Характер картин: дешёвые репродукции, не идентичные друг другу,
проданные тысячами в универмагах; «Сан» оценивает число экземпляров
в обращении в Великобритании примерно в 50 000.
Оценка офицера: никакой сверхъестественной связи.
Дальнейшее: перед лицом медийной истерии начальник отдела Мик Райли
из Yorkshire Fire Service опубликовал разъяснение, призванное
погасить слухи. «Сан» тем не менее продолжала утверждать, что
пожарные верят в проклятие.
Что говорит рациональная критика
Дело изобилует прозаическими объяснениями, которые скептики излагают без труда. Во-первых, аргумент тиража. Сама «Сан» оценивала число экземпляров в обращении в Великобритании примерно в 50 000. Когда предмет украшает столько домов, он неизбежно оказывается среди пожарищ в какой-то доле случаев. Это чистая статистика: юморист Рэй Пикок в одном из выпусков The ParaPod иронично замечает, что любая популярная пластинка, стоявшая в стольких гостиных, тоже оказалась бы «проклятой».
Во-вторых, ошибка отбора. Никто не сообщает: «был пожар, и Плачущий мальчик сгорел»: в историю попадают лишь случаи, когда он уцелел. Исследователи заметили также, что картины были неодинаковыми: «разношёрстный набор», по словам Дэвида Кларка, дешёвых отпечатков, продававшихся в британских универмагах 1960-1970-х годов. Общим у них было лишь массовое производство.
Чтобы объяснить, почему рамы уцелевали, обычно указывают на способ, которым вешали эти репродукции, и на основу, на которую они были смонтированы, однако эта гипотеза, распространённая в скептической литературе, остаётся правдоподобным объяснением, а не окончательным доказательством. «Сан» её так или иначе не подхватила, поскольку, как отмечает Кларк, газете не было никакого интереса искать рациональную причину.
Наконец, происхождение самого мифа. Дэвид Кларк указывает, что история о сироте «Диабло» появляется лишь в 2000 году, из-под пера ливерпульского автора Тома Слемена. Этот сюжет, объясняющий, кто такой ребёнок и почему художник якобы плохо кончил, на пятнадцать лет моложе паники 1985 года. Что до Амадио, то он не погиб в огне, а умер от болезни в Падуе: ведущий и юморист Стив Пант прошёл по его следу для BBC Radio 4 (Punt PI, 2010), а затем опубликовал выводы в «Сан». Легенду об испанском изгнании и сгоревшем приюте подтвердить не удалось. Итальянский скептик Массимо Полидоро в Skeptical Inquirer (ноябрь-декабрь 2012 г.) также относит эту историю к городским легендам.
Почему миф жив
История о дьявольской сделке держится потому, что отвечает всем канонам готической повести: художник-изгой, проклятый ребёнок, проигнорированное предостережение священника, невинный на вид предмет, сеющий несчастье. Она работает и как отголосок фольклора о «заколдованных предметах», где картина становится вместилищем присутствия. Интернет лишь оживил слух: форумы, видеоролики, объявления антикваров, клянущихся, что у них «тот самый проклятый оригинал».
Загадка, в сущности, в том, как фабрикуется миф. Портрет грустного ребёнка, продававшийся поштучно туристам в Венеции, оказался достаточным, чтобы четыре десятилетия кормить страхи, а единственным «дьяволом» здесь выступает хорошо смазанная медийная машина. Бруно Амадио никаких сделок не подписывал. Он писал, продавал и, сам того не зная, оставил один из лучших учебных примеров психологии толпы.
Grok, CC0,
