Всё начинается как обычная поездка. Джефф Олсен возвращается домой в Баунтифул, штат Юта, после визита к родственникам на юге штата. Рядом с ним задремала жена Тамара. На заднем сиденье их семилетний сын Спенсер спокойно играет, а младший, Гриффин, совсем малыш, спит в автокресле. Дорога длинная, наступает ночь, и веки Джеффа тяжелеют.
То, что он позже описывает как «моргание длиной в секунду», оказывается достаточным, чтобы перевернуть четыре жизни. Машина съезжает с дороги и несколько раз переворачивается под грохот бьющегося стекла и летящего гравия. Когда автомобиль наконец останавливается, Джефф на мгновение приходит в себя, охваченный болью, слышит плач Спенсера — и снова теряет сознание.
Итог трагичен: Тамара и маленький Гриффин не выживают в аварии. Самого Джеффа находят в критическом состоянии — раздроблены ноги, разорван живот, правая рука почти оторвана. По его собственному рассказу, данному годы спустя, именно в этот момент его история перестаёт быть просто дорожным происшествием и переходит в область необъяснимого.
«Я парил над местом аварии»
Джефф Олсен утверждает, что покинул своё тело в самый момент удара. Освобождённый от боли, в состоянии абсолютного покоя, он якобы оказался парящим над обломками машины, где к нему присоединилось знакомое присутствие — Тамара, окружённая вместе с ним, по его описанию, «пузырём света», излучавшим полный покой.
По его словам, жена без обиняков сказала ему, что он не может остаться и должен вернуться. Спенсер, ещё живой, нуждался в нём. Джефф говорит, что попрощался с Тамарой, после чего почувствовал, как «уплывает» от неё — и уже через несколько мгновений, согласно его рассказу, оказался парящим по коридорам больницы, куда его только что доставили, наблюдая без боли и осуждения за пациентами и персоналом вокруг, пока в ужасе не узнал собственное, неузнаваемое тело на каталке.
«Тамара посмотрела на меня серьёзным взглядом. "Джефф, ты не можешь здесь остаться, — сказала она. — Тебе нужно вернуться."»
По другую сторону коридора — врач, который тоже «видит»
Именно здесь рассказ приобретает редкий для подобных историй поворот: у него есть второй свидетель, и этот свидетель — врач скорой помощи. Доктор Джефф О'Дрисколл только что закончил обход, когда медсестра Рэйчел, с которой он несколько месяцев делился переживаниями, о которых ни один из них не решался говорить коллегам, окликнула его: «Иди посмотри. Его жена... здесь».
Доктор О'Дрисколл рассказывает, что подобные, по его собственному определению, иррациональные эпизоды случались с ним ещё до того, как он стал врачом: в шестнадцать лет предчувствие, которое, как он считает, уберегло его от более серьёзной аварии, а позже, уже будучи врачом, интуиция, заставившая его назначить компьютерную томографию, оказавшуюся спасительной для пациента без видимых симптомов. В тот день, в палате, где пытались стабилизировать состояние Джеффа Олсена, он утверждает, что ощутил присутствие, а затем различил парящий над кроватью полупрозрачный силуэт женщины с вьющимися светлыми волосами, одетой в белое, с безмятежным лицом — силуэт, который он, никем не подсказанный, «узнал» как жену пациента.
По его словам, силуэт бросил на него взгляд, полный благодарности к медицинской бригаде, прежде чем растаять. Медсестра Рэйчел, присутствовавшая в тот же момент, тут же спросила его: «Ты тоже её видел?»
Встреча в больнице
Несколько недель спустя, по рассказу обоих мужчин, доктор О'Дрисколл пришёл к постели Джеффа Олсена, который проходил тогда реабилитацию после ампутации ноги, чтобы рассказать ему — с помощью медсестры Рэйчел — о том, что, как им казалось, они видели. Джефф Олсен якобы ответил, что описание в точности соответствует Тамаре, и, в свою очередь, поделился собственными переживаниями в день аварии. Именно этот момент оба мужчины сегодня называют началом дружбы, длящейся уже более двадцати лет.
Явление, далёкое от единичного
Случай Олсена и О'Дрисколла вписывается в гораздо более широкий корпус свидетельств об околосмертных переживаниях (ОСП), о которых сообщают как сами пациенты, так и, реже, окружающий их медицинский персонал. Среди самых цитируемых документированных случаев — история Дона Пайпера, объявленного клинически мёртвым после автомобильной аварии в Техасе в 1989 году, и хирурга Мэри Нил, самой являющейся врачом, едва не утонувшей во время несчастного случая в Чили в 1999 году.
Психиатр Брюс Грейсон, почётный профессор Университета Вирджинии и автор шкалы оценки, до сих пор используемой для измерения глубины таких переживаний, с 1970-х годов собрал тысячи свидетельств с поразительно схожими чертами: выход из тела, туннель, свет, чувство покоя, встреча с умершими близкими и «выбранное» или вынужденное возвращение в физическое тело.
Что говорит наука: гипотеза остаточного сознания
На клиническом уровне исследователем, продвинувшим эту дискуссию дальше всего, можно, пожалуй, назвать доктора Сэма Парниа, пульмонолога и реаниматолога, работающего сегодня в Нью-Йоркском университете. Между 2008 и 2012 годами его исследование AWARE, проведённое в нескольких больницах Великобритании, США и Австрии на более чем 2000 пациентах, перенёсших остановку сердца, было направлено на объективную проверку рассказов о выходе из тела — в частности, с помощью предметов, спрятанных на высоких полках в реанимационных палатах, — однако ни один пациент не смог убедительно их опознать.
Последующее исследование, AWARE-II, опубликованное в 2023 году в журналеResuscitation, напротив, зафиксировало у некоторых пациентов с остановкой сердца электрические сигналы мозга — дельта-, тета-, альфа- и бета-волны, обычно связанные с высокими уровнями сознания, — вплоть до часа после начала реанимации, когда мозг, как считалось, был лишён кислорода. По мнению доктора Парниа, эти данные позволяют предположить, что«сознание может отделяться от мозга в момент смерти»— гипотеза, которая, тем не менее, остаётся маргинальной и вызывает острые споры в научном сообществе.
Критический анализ: неврологическая гипотеза
В противовес этим интерпретациям ряд неврологов предлагают строго физиологические объяснения. Доктор Кевин Нельсон из Университета Кентукки в исследовании, опубликованном в журналеNeurology, показал, что у 60% людей, переживших ОСП, в анамнезе было «вторжение фазы быстрого сна» (REM-intrusion) — состояние, при котором механизмы сновидений вторгаются в бодрствование, — против лишь 24% в контрольной группе. По его мнению, ствол мозга некоторых людей просто более склонен смешивать состояния сна и бодрствования в условиях крайнего стресса, что и порождает световые видения и ощущение отделения от тела без какого-либо сверхъестественного объяснения.
Другие исследователи указывают также на гипотезу кислотно-щелочного дисбаланса, вызванного избытком углекислого газа в крови (гиперкапнией), способного провоцировать галлюцинации и ощущения выхода из тела. Тем не менее эти неврологические модели пока с трудом объясняют один конкретный аспект дела Олсена и О'Дрисколла: совпадение видения, о котором рассказал пациент, с независимым и никем не подсказанным видением сотрудника медперсонала, находившегося в той же палате, — деталь, которая, если она достоверна, выходит за рамки чисто внутричерепных объяснений, поскольку затрагивает две разные нервные системы в один и тот же момент.
Дело, остающееся открытым
Ни доказанное чудо, ни окончательно объяснённая галлюцинация: свидетельство Джеффа Олсена и доктора Джеффа О'Дрисколла показывает нынешние пределы науки перед лицом переживаний, случившихся на границе клинической смерти. Спустя двадцать лет после аварии оба мужчины утверждают, что остались близки, и связывают с этой невероятной встречей часть своего восстановления — Джефф Олсен, по его словам, пережил глубокую депрессию, прежде чем найти смысл в пережитом.
За отсутствием протокола, позволяющего объективно проверить восприятие, разделённое двумя разными людьми в критический момент, подобные свидетельства, по всей видимости, ещё долго будут относиться скорее к области личного рассказа, чем научного доказательства.
Grok, CC0,
